Вера Михайловна Корнилаева родилась в городе Арзамасе, пережила Великую Отечественную, Сталинский тоталитарный режим, Венгерскую революцию 1956 года и переселение в Казахстан. В начале войны Вера Михайловна была перевезена родителями в небольшую деревню под Арзамасом. Летом 1941 отца маленькой Веры забрали на фронт, попрощаться им не удалось — Вера лежала в больнице. Через год пришла повестка о без вести пропавшем, Верочка была единственным ребенком в деревне, чей папа не вернулся домой. Вере Михайловне 78 лет, но она все еще не расстается с надеждой, что папа приедет домой.

Военные годы были тяжелыми для всех, и для детей тоже: вместо школы Вера работала в полях, но весь урожай изымался в пользу советской армии, так что картошка на завтрак, обед и ужин стала вынужденной привычкой. Спустя какое-то время мама Веры повторно вышла замуж, но отношения между отчимом и падчерицей были холодными и напряженными. По настоянию отчима, было принято решение отправить тринадцати летнюю Верочку в Молдавию, жить с теткой, которую она ни разу не видела.

Ощущая себя никому ненужной и забытой матерью, Вера прожила в Молдавии 9 лет, за это время она не получила ни одного письма из дома. В 1956 году Вере предложили поехать в Венгрию работать в танковой части в Будапеште. Там она встретила любовь всей своей жизни, молодого, красивого офицера. Впервые о Вере кто-то по-настоящему заботился и любил. Во время венгерской революции часть была расформирована, на прощание офицер оставил Вере адрес новой части и пообещал жениться на ней, как только война в Венгрии закончится, а она пообещала писать ему. Но судьбе было угодно иначе: по дороге из Будапешта в Сехешвехервар листочек с адресом потерялся. Вера Михайловна искала своего любимого, но безуспешно.

Вернувшись в Будапешт, Вера вышла замуж за танкиста. Будущее было неопределенным и после окончания службы они решили просто завязать глаза и ткнуть пальцем наугад в карту СССР. Так они попали в Алма-Ату в Казахстане. Дорога дальняя, они останавливались в разных городах, жили бок о бок с представителями разных народов, узнавали их историю, знакомились  с их культурами. Эти люди каждый день были на грани вытеснения тоталитарным режимом. За время путешествия у Веры Михайловны родились две дочери, жизнь наполнилась смыслом. Но спустя 6 лет, живя в Алма-Ате, Вере пришло письмо.  Ее любимый, ее офицер сдержал обещание, он искал ее все эти годы и когда нашел, сделал ей предложение. Вера Михайловна отправилась в Москву, но вовсе не согласиться выйти замуж, а посмотреть на него последний раз в жизни и попрощаться . Вера любила его всем сердцем, и сердце молило ее остаться, но она не хотела лишать своих дочерей отца, как она была лишена. Вера Михайловна Корнилаева — человек с тяжелым опытом и живой историей за плечами.

Мы поговорили о жизни, о советском прошлом и о национализме в СССР.

И: Скажите, действительно ли в советское время все люди были единым целым и никто никого не разделял на нации?

В: Различия, конечно, были, туркмены туркменами, казахи казахами, но никто этого не подчеркивал, был единый народ в едином союзе.

И: Проявляли ли другие народы свои обычаи и традиции? Или же все стремились к единой советской культуре?

В: В этом их всех подавляла советская власть. Не давали свой язык изучать, свою историю, вот так изучение казахской истории до 1917 года и разглашение ее было строго запрещено. Конечно, они проявляли свою культуру, но не в такой степени, как сейчас.

И: А что насчет русских обычаев, показывали ли их открыто?

В: Было что-то, но запретов было очень много. В то время работали люди, которые занимались проверками, следили за народом, слушали, что мы поем, о чем пишем.

И: А можно ли было петь узбекские или чеченские песни?

В: Не знаю, можно было или нет, но я не слышала, чтобы пели. Тогда совсем не свободное время было. Все запрещалось, постоянные проверки на проверках. За границу наших артистов почти не выпускали, зарабатывали они гроши, а кто уезжал в другие страны с разрешением правительства, то им денег не давали брать с собой, голодали они там, тащили еду с собой на неделю, а то и более. Только когда Ельцин пришел, артисты свободу получили, и стали хорошо зарабатывать. А при Сталине люди и петь боялись.

И: Расскажите, во время сталинского тоталитарного режима были ли случаи, когда людей забирали за проявление национализма?

В: Конечно, так моего деда забрали в начале войны. Он был немножко шумливый, говорил много… не так сказал, а соседи Липатовы со второго этажа пошли в милицию, заявили, ночью приехал «черный ворон» и забрал его навсегда. Тетка моя искала его, ей сообщили, что он где-то на Урале погиб на лесоповале. Тогда нужно было быть очень осторожным со словами.

И: А чего именно не стоило говорить?

В: Ну как, правительство не хулить, не обсуждать. Мысли чтобы правильные были, чтобы под идеологию советскую подходили. Если чуть говорил больше, чем надо, предателем и врагом нарекали, а тогда соседи были зоркими, все замечали, сразу «черный ворон» приезжал и все, до конца дней своих никто больше тебя не услышит. А правительству тогда как раз рабочая сила бесплатная нужна была, вот многих на лесоповалы и отправляли.

И: Вера Михайловна, а Вы заявляли на кого-нибудь?

В: Никогда в жизни не заявляла.

И: А вы жили когда-нибудь с другими народами по соседству армянами или чеченцами?

В: Да, жила с чеченцами, с казахами и с турками.

И: Они знали свои языки, и можно ли им было говорить на них в обществе?

В: Да, они знали. Но русских больше было везде, поэтому на своих языках они между собой дома говорили, а на улице по-русски. Казахи друг с другом на казахском языке говорили, но как только появлялся русский, замолкали, и начинали по-русски говорить.

И: Носили ли они что-нибудь из национальной одежды?

В: Да, чеченцы у нас платки носили, турчанки тоже. Платки не запрещали носить, но они только макушку покрывали, не так, как сейчас, они всю голову и лицо не заматывали.

И: Как вышло так, что они жили по соседству? Они были депортированы?

В: Да, по соседству я с ними жила в Казахстане, когда сама туда по своей воле переселилась. Они мне рассказывали, как их детьми в товарных вагонах как скотину везли. Как они на станциях долго стояли, но ни воды, ни еды им не подавали, они сами у казахов местных просили «су» (вода по-казахски). Это сразу в послевоенное время было.

И: А почему их депортировали?

В: Я точно не помню. Тогда как поступать с людьми, решало советское правительство. Чеченцы — народ сам по себе воинственный, неподвластный, соблюдали меры предосторожности, чтобы восстания не было видно. Тогда, кстати, украинцы очень голодали, Поволжье голодало, они там друг друга ели. Правительство у них отбирало весь урожай, кушать нечего было, вот и ели друг друга. Это все специально делалось, и все понимали это, но почему это делалось, никто не знал, информация была закрыта для народа.

И: Считаете ли Вы справедливым, что Советский союз пропагандировал единый народ, одну советскую культуру, атеизм, но при этом язык был русский, в правительстве и в кино все были русские, имена в учебниках русские, иллюстрации в публицистике русских людей?

В: Нет, я не считаю это справедливым. И я понимаю возмущения людей. Как ожидать от киргиза, например, что ему будет нравиться русская культура? Конечно, это все ущемляло их и обижало, ведь свое есть свое и каждая нация уникальна, и стремится к своим традициям и обычаям.

И: Скажите, насколько был сильным атеизм в стране? Действительно ли он был?

В: Да, был. Запрещали церкви, сколько разгромили, взорвали. Арзамас, где я жила – это купеческий городок, он не большой, но очень богатый был. Там 37 церквей было, и все церкви были взорваны. Одну церковь, самую главную, на площади, оставили коммунисты, а все остальное взорвали, мне в детстве аж было плохо, когда посмотришь, а там, на горе стоит разрушенная церковь. А сделали это потому, что все атеисты, Бога не было в Советском союзе, а люди все равно-то верили. Но не дай бог помолишься или в церковь сходишь, это вообще! Если кто-то узнает, то донесет сразу. Сразу из партии или из комсомола выгоняли. Сколько из-за этого церковных служителей погибло, были расстреляны. А сейчас, слава Богу, все иначе, у меня душа порадовалась, что в Арзамасе все церкви восстановили.

И: А в Казахстане мечети тоже убирали?

В: Ну, я не видела, чтобы были мечети, только одна центральная и все.

И: Вера Михайловна, Вы были в Венгрии в 1956 году, расскажите, что там происходило во время венгерского восстания?

В: Когда советская армия зашла в Венгрию, это в ноябре месяце было, если мне память не отшибло, а я приехала туда на новый год, в Будапешт, 3 января 1957 года, я была уже в Сехешвехерваре, там наше войско тоже стаяло, я в танковой части была. В военных действиях я не участвовала, но танкисты мне рассказывали, толпа стоит, а танки едут по людям. Стояли на улицах простые жители, мужчины, старики, женщины и даже дети, всех давили, приказ был на поражение. Как мне рассказывали, самое страшное было видеть, как на гусеницы раздавленные тела наматывались и как танки чистили потом от частей тел людских. В жизни, в отличие от кино, все гораздо страшнее. Мой муж до конца своих дней не мог забыть лица погибших. И вот скажите, ради чего все это делалось?! Ох, не приведи Господь вернуться в этот страшный сон, Советский союз!

Поделитесь с друьями:

Leave A Reply