Дети с особенностями развития и нарушением здоровья должны иметь право учиться в школе со здоровыми детьми.

10% населения земного шара, по данным экспертов ООН и Всемирной Организации Здравоохранения (ВОЗ), имеют инвалидность либо физического, либо психического характера. Каждый десятый из них, более 120 млн. — это дети и подростки. В России ежегодно рождается более 30000 детей с аномалиями, 70-75% из них являются инвалидами.

В настоящее время в нашей стране на учете более 2 миллионов детей с ограниченными возможностями (это около 8% от общего числа), из них более 700 тысяч – дети-инвалиды. Еще в начале 60-х годов XX века западные социологи в результате серьезных исследований системы школьного образования обнаружили, что школа отражала и подтверждала существующее неравенство между здоровыми детьми и инвалидами. Дети-инвалиды занимали «низы» школьной иерархии. В 80-ые годы прошлого века в Великобритании социологи, обобщив двадцатилетние наблюдения, предупреждали общество: несмотря на то, что причины такого неравенства не ограничиваются рамками школы, сами школы были склонны сохранять его и воспроизводить.

В 1990 году в США был принят закон «Об американцах-инвалидах», закрепляя антидискриминационную концепцию социальной политики. Выводы ученых США о несомненном «стартовом неравенстве» школьников вызвали к жизни широкую дискуссию о необходимости «другого» образования для детей-инвалидов. Французы же подарили нам новый социально-педагогический термин «инклюзивное образование», от французского «inclusive», т.е. «включающий в себя».

На сегодняшний день в Великобритании, США, Швеции, Норвегии, Финляндии, Германии, Канаде существуют государственные программы раннего вмешательства, их цель – как можно раньше обнаружить ребенка, нуждающегося в помощи, и оказать эту помощь. Обратившись к этой теме, я с удивлением обнаружила, что вопросами коррекционного образования наша страна активно занимается более 100 лет, с 1908 года, и отечественная дефектология достигла более чем значительных успехов. Кроме того, инклюзивное образование регламентируется и Конституцией, и Законами РФ «Об образовании», «О социальной защите инвалидов в РФ». Инклюзив предполагает безбарьерное обучение (пандусы, одноэтажный формат школьного здания, переоборудование мест общего пользования и т.п.) и воспитание «нестандарта» вместе со «стандартом». Проще говоря, ВСЕ дети учатся по месту жительства в одних и тех же массовых школах. Ребенку-инвалиду только в «массовой» среде, приобщившись к жизни со всеми нами, можно развить «социальную компетентность».

Однако российские психологи говорят сегодня о неготовности родителей здоровых детей к тому, что в классе с его ребенком будут «другие» дети, а так же к профессиональной неготовности учителей работать с настолько «разнородным» коллективом детей. Существуют, оказывается, статистические данные об уровне терпимости наших граждан по вопросу об инклюзивном школьном образовании: наиболее спокойно опрошенные относятся к совместной учебе с детьми, имеющими нарушения опорно-двигательного аппарата, но не готовы видеть в «нормальной» школе слабовидящих и слабослышащих детей, как и детей даже с легкими умственными отклонениями в развитии. Наиболее критично к проблеме относятся сами учителя, которые утверждают, что и для здоровых детей в школах нет соответствующих условий обучения и воспитания.

Первые инклюзивные образовательные учреждения появились в нашей стране на рубеже 1980 – 1990 гг. Пионером стала школа «Ковчег», созданная по инициативе московского центра лечебной педагогики и родительской общественной организации. В 90-е годы ХХ века экспериментальные инклюзивные школы стали появляться в других российских городах. Но широкого распространения инклюзивное образование не получило и на сегодняшний день. Обратите внимание: на полторы тысячи школ в российской столице всего 47 инклюзивных, т.е. остальные школы по вполне понятным материально-техническим и кадрово-психологическим причинам принять детей-инвалидов не могут. Речь не идет о тех детях, которые обучаются на дому или дистанционно. Мы говорим о тех инвалидах, чьи родители хотят для своего ребенка «погружения» в обычную социальную среду. Мотивация понятна – достижение успешной адаптации. Германия уже четвертый год пытается изменить модель обучения детей с ограниченными возможностями. Раньше эта страна гордилась мировым рекордом – 13 видов коррекционных школ. В настоящее время — 25% детей, имеющих возможность получать образование в общей школе, его получают.

Немецкие родители «солидарны» с российскими: не готовы к встрече с ребенком-инвалидом именно учителя. «Они боятся не справиться, боятся ответственности», — говорят родители. С этой точки зрения очень полезен опыт Австралии и многих скандинавских стран. Там уроки в инклюзивной школе «бинарные»: их одновременно ведут и «обычный» педагог, и «коррекционщик». К педагогам, осуществляющим инклюзивное образование, предъявляются серьезные требования: достаточная гибкость, интерес к трудностям, уважение индивидуальных различий, умение слышать советы коллег, уверенность в присутствии другого взрослого. Мировая практика, так робко внедряющаяся на российской земле, показывает, что инклюзивное образование помогает бороться с дискриминацией и боязнью отличий, приучает ценить, принимать и понимать разницу между людьми вместо того, чтобы пытаться подогнать их под стандарты.

Поделитесь с друьями:

Leave A Reply