Многие тысячи лет стоят на вершине хребта два путника, два странника – большой и маленький. В одну сторону посмотрят – увидят море. Суровое, северное. Зимой сплошь покрытое льдом. Летом – зеленовато-серое, с белыми точками айсбергов. А в другую сторону повернутся и увидят волнистую поверхность тундры: летом – зелено-желтую с красноватыми огоньками скромных полярных цветов, зимой такую же белую, как и море.

Налетает ветер с моря – рассказывает путникам сказки: о евражке, перехитрившей жадного ворона; о доброй и заботливой женщине, живущей там, где упирается в море радуга; о мудрых шаманах; гагарах, китах.

Налетает ветер с тундры и приносит рассказы об упорных и упрямых людях, не боящихся ни ветра, ни мороза, ни мрачной полярной ночи, ни слепящего полярного дня. О настоящих людях. Настоящими людьми называют себя коренные жители этих суровых мест, ведь самоназвание чукчей – лоуравэтлат, что по-русски значит «настоящие люди».

Настоящими людьми называют и всех приехавших и оставшихся, кого манят тайны этой суровой земли и не пугает неласковый климат.

Недра Чукотки богаты оловом и золотом. Есть в них и уран и уголь. Воды богаты гольцом и хариусом. Летом в тундре гнездятся длинношеие гуси и прекрасные лебеди, и все лето оглашают тундру призывное «курлы» серых журавлей. Бегают по сопкам зайцы, непривычно большие для жителя европейской России. И не боятся человека пушистые рыжие лисы и маленькие забавные свистуньи — евражки – этакая помесь белки и суслика.

Глубоко в землю врезалось море, и образовался залив – Чаунская губа. Стоит на его берегу длинноногий, как журавль, город: дома на сваях, так как земля в плену вечной мерзлоты. Зовут этот город Певек. Главными его ангелами-хранителями являются устойчивые, как крабы, портовые краны, а главными кормильцами – пробивающиеся в короткий период полярной навигации суда, привозящие крупы, муку, сахар, соль и все другое, без чего трудно жить цивилизованному человеку.

Дома здесь раскрашены в яркие цвета, чтоб выделяться радующим глаз пятном на фоне белизны лежащих до восьми месяцев в году снегов. А летом к самой набережной, к детской площадке подгоняет морское течение белые осколки айсбергов, напоминающие ласковых детенышей живущей в море и не рискующей подойти ближе суровой ледяной горы.

Зимой люди ходят по бетонным коробам, закрывающим теплосети, ибо дороги заметает снегами, а летом, когда сходит снег, все пригодные для растений клочки земли оказываются во власти ромашек.

В лихие девяностые эта земля сильно обезлюдела, была свернута добыча минерального сырья, оказались брошенными в тундре строения экспедиционных поселков, километры телеграфных линий, бочки из-под топлива. Стали заплывать и затягиваться нитки проложенных по тундре дорог, связывающих рудники. Брошенными оказались и целые кварталы в Певеке.

Сейчас потихоньку люди стали сюда возвращаться. Приезжают за золотом, длинным северным рублем и трудно передаваемым словами ощущением благодати от скупого благословления этой таинственной земли. Земли, где грибы вырастают выше деревьев, где налетевший внезапно южный ветер — южак — может сбить с ног даже сильного мужчину. Земли, которая, несмотря на всю свою неласковость, задевает какие-то потаенные струны сердца, так что они и после возвращения на материк еще долго и печально гудят.

А те путники, что охраняют ее – называются кекуры. Геологи смогут вам объяснить, что это освобожденные ветром из-под слоев мягких отложений наиболее крепкие горные породы. Но все чаще кажется, что это — странники, проделавшие долгий путь в поисках лучшего места на свете. И напряженно замерших в вечности между морем и тундрой, на семидесятом градусе северной широты. На самом краю земли.

Поделитесь с друьями:

Leave A Reply