Дмитрий Гаев-Орлов и Андрей Верещагин – художники, лекторы, основоположники «Систематизма». В интервью с Анной Чернышевой Дмитрий и Андрей рассказали о смысле этого художественного направления, о том, где можно послушать их лекции, и о выставке в Министерстве культуры РФ.

Дмитрий Гаев-Орлов родился в 1969 году в Москве. С 1990 года проживает в Нью-Йорке, где получил выборочное художественное образование. Работает в США и России, активно принимает участие в крупных выставках современного искусства.

Андрей Верещагин родился в 1969 году в Загорске. Учился в художественном училище имени Венецианова в Твери, в период перестройки переехал в Москву. Постоянный участник выставок в ЦДХ, проектов Арт-Манеж (Москва) и Арт-Нью-Йорк (США). В 2004 году у Андрея Верещагина проходила персональная выставка в Академии Искусств в Вашингтоне. Есть дочь.

Как вы познакомились и решили образовать свой тандем?

Дмитрий: На гоночной тусовке Night People Racing Club. Это был необыкновенный стадион для любителей гонок. Его организовали наши друзья, которые в свое время инициировали проект Night People Magazine, журнал, который освещал ночную жизнь Москвы в самых ярких подробностях. Продолжив свою деятельность, они устремились в сторону гоночных автомобилей и скоростных заездов. На стадионе были ВИП-ложи, куда нас приглашали каждые выходные. И вот, в одной из этих лож, в один из таких вечеров я познакомился с Андреем. Он был представлен мне как художник, и мы заговорили о проекте, который Андрей на тот момент задумывал.

Андрей: Я хотел заниматься искусством, которое привлекало бы огромное количество народа. Людям дали бы возможность выбрать фломастер и вставить его в специальное отверстие перед крутящимся огромным десятиметровым холстом, фломастер касался бы холста и оставлял полоску, и так делали бы тысячи людей. Я думал в Нью-Йорке или в Лондоне провести такое, мы с Димой заговорили об этом. У Дмитрия идея была гораздо более массовая.

Д: Мы начали разговор об искусстве, Андрей рассказал про свой проект, и я захотел поддержать эту тему и дополнить ее своими знаниями, которые накопил, долгие годы прожив в Нью-Йорке. Мы созвонились, и я пришел в его мастерскую на Смоленской площади с видом на МИД. Там мы продолжили дискуссию на злободневные темы современного изобразительного, заметьте, беспредметного, геометрического, абстрактного искусства. В процессе вспомнили множество художников, до сих пор работающих в данной технике живописи, которые взяли за основу круг и его бесконечное художественное решение, как это случилось с русским авангардом начала прошлого века, нью-йоркской абстрактной школой середины прошлого века и концептуальными минималистами наших дней,. И поняли, к каким течениям последних ста лет имела отношение подобного рода живопись. Связав все это, мы поняли, что нам есть над чем поработать, так как концептуальная живопись минимализма имеет далеко не раскрытую до конца тему, которую мы и начали практиковать, проводя выставку за выставкой. Так, мы до сих пор знакомимся с возможностью творческого объединения союзов, в данном случае Союза систематистов России.

Что вы хотите донести до людей через свои работы, через круги и другие геометрические фигуры?

Д: Главный смысл – это устройство мира, то есть художник наблюдает за окружающим его миром и, в силу своей внимательности, находит способ показать это. Посмотрим сегментативно: натюрморт – предметы в кадре, портрет – человек в кадре, пейзаж – кусочек мира в кадре. Мы в свою очередь продолжаем традицию, просто используя более свежие идеологические основы, на самом деле, достаточно фундаментальные, которые позволяют нам дать возможность увидеть большую картину. Кто-то это столетиями рисовал, у кого лучше получится, и кто кого перещеголяет остальных в качестве срисовывания с натуры. Но на службу автору пришел язык символов, позаимствованный у мистиков, оракулов, пророков, мессий, позволявший сформироваться языку математики, литературы и музыки. Наконец-то, столько лет спустя, язык символов взошел на уровень изобразительного искусства, в том числе, благодаря влиянию русских авангардистов. Нужно учитывать, что авангард был мировой, и реакция на переход от ручного труда к механизированному была глобальная. Художники стали всматриваться в конструкцию окружающего их мира (и здесь не случайны конструктивисты), в абсолютные формы предметов, продиктованные кристаллизованной природой. Мы решили, опираясь на наш научный исследовательский подход в современном изобразительном искусстве, обратить внимание, проиллюстрировать и взять, может быть, даже за основу природную и уникальную закономерность и свойство самоорганизовываться в системные образования, будь то солнечная, планетарная, физико-химическая, государственная система с находящимися в них системами образования, здравоохранения. Систему можно заметить в природе везде и всюду, и человек, по сути своей, является искусством взаимодействующих между собой систем. Мы представляем собой не только конструкцию скелета, к которому приделаны мышцы. Это еще и опорно-двигательная система, в плотном взаимодействии и связке с которой работают пищеварительная, нервная, кровеносная системы. Мы с вами – воплощение системы в природе.

Нам довелось провести ряд выставок в последний год в МГУ под кураторством завкафедры искусства истфака МГУ Валерия Стефановича Турчина. Десять лет он прицеливался, с кого начать формировать коллекцию современного научного искусства МГУ для создания постоянного музея, и нам удалось осуществить это в последние полгода его жизни. В начале этого года Валерия Стефановича не стало, это был его последний аккорд, которым он подвел итог всей своей многолетней легендарной деятельности в Университете. Нас заметили в МГУ, после чего мы провели выставку в РАН, нам довелось пообщаться с академиками, чья оценка – системный подход выявления основного из окружающего нас мира. То, что казалось абсолютным хаосом в природе, на самом деле является очень внятной системой, способной служить в народном хозяйстве человечеству в благих целях, если оно того пожелает.

590.410

=

В чем ключевое отличие направления «систематизм» от направления «супрематизм», которое основал Казимир Малевич?

Д: Представьте себе переход от ручного к машинизированному труду. Это так называемая индустриальная революция, на которую отреагировали художники всего мира. Это был конструктивизм. Художники стали мыслить технократически, вглядываться в окружающий мир и замечать в нем конструкцию, чертеж. Первое шоу супрематистов, конструктивистов и футуристов было таким: открывается занавес, стоят лязгающие, работающие станки. Для нас сейчас это странно, что никто ничего вручную не делает, но тогда это был момент перехода.

Вы спросили, чем отличается конструктивизм от систематизма. Конструктивизм – это «а, б, в», может быть, еще несколько букв, произнесенных из всего алфавита, а язык символов, тех крестиков-ноликов, искусством не считался. Это было наблюдение за мыслями тех пророков и оракулов, и запись замеченного ими минимальными формами несущими максимальные смыслы, уложенные в язык символов. Что это дает стилю, дизайну, архитектуре, культуре последних ста лет? Амплитуду, что можно через конструкцию, через прямую чистую линию получить на выходе цивилизационный культурный код современного искусства. Это доформировалось, если говорить академическим языком, до концептуального минимализма. Мы же дальше продолжаем разговор начатый мистиками, продолженный конструктивистами и минималистами наших дней. Важно, что конструктивисты не доглядели, не до конца были внимательны, а могли бы сразу сказать «а,б,в,г…я». Но всему свое время.

Дмитрий, Вы получили свое образование в Нью-Йорке, живете и работаете по большей степени там же. Хотели бы Вы вернуться в Россию или совмещать два континента?

Д: С удовольствием, хоть все пять. У нас есть мечта сделать выставку в Гуггенхайме в Нью-Йорке, поучаствовать в привязке к архитектурному ансамблю, имеющему в своей основе матрицу систематизма, как мы ее сейчас называем и плодотворно используем в лекциях. Музей является нашим наследием, оставшимся от выдающегося художника и архитектора прошлого века Фрэнка Ллойда Райта, который под занавес своей жизни получил возможность реализовать уникальный проект здания музейного комплекса Соломона Гуггенхайма. Да, почему бы и нет. Россия – Москва, Америка – Нью-Йорк, Англия – Лондон, есть, безусловно, столицы разных государств, которые очень продуктивны культурологически, что мы это часто обсуждаем в наших интервью. И геополитика, и геоэкономика, как доказывают нам факты, базируются именно на этой культурной внутренней и внешней политике, и художники имеют к этому непосредственное отношение. По тем или иным периодам, тех или иных направлений, мы читаем о народе того или иного места на земле. Когда художники или скульпторы оставляют свои работы, чьи изображения буквально стоят у нас перед глазами, в этом преимущества изобразительного искусства перед театром, кинематографом, литературой и музыкой. Потому что последние взаимодействуют со зрителем, имея свое начало и конец. И зачастую очень эффектный жанр кинематографа не остается перед глазами: помельтешило вроде, и сотни миллионов прокрученных бюджетных денег куда-то ушли, и все, но перед глазами стоит статический образ произведения живописного искусства, даже если вы не находитесь с самим этим предметом в одном пространстве. И для этого вам не нужно театральной сцены, телевизора, экрана, музыкального инструмента или магнитофона, печатного станка, издательского дома — в этом уникальное свойство изобразительного искусства.

фото1

Впервые в России вы заявили о своем проекте на второй Московской Биеннале современного искусства в 2007 году и представили публике проект «Project SISTEMATISM 5». Какова была реакция публики, критики, прессы в целом?

Д: Это такой ангажированный тем временем момент. Я выставку проводил один (с Андреем Верещагиным мы позже объединились в союз систематистов России). Иосиф Маркович Бакштейн, комиссар первой и последующих московских биеннале современного искусства, мне прежде утверждал, когда я показывал свои произведения, что дизайн – это одно, а современное изобразительное искусство – это чуть-чуть другое. На этой Биеннале он дал мне провести выставку, благодаря одному из важных участников этого мероприятия – Кристине Краснянской — с двумя этажами галереи. Он пришел со своей женой и сказал: «Да, конечно, все это хорошо, но так уже не танцуют». Вот как не танцуют фокстрот в наши дни. Мне тогда это запало так, что хорошо, что сейчас это уже искусство, и осталось только доказать, что это абсолютно новый танец. Вы должны понимать, что я не случайно это рассказываю, показываю вам некую систему в очередной раз, а именно, знаете, что сначала вас не замечают – «это же дизайн», потом над вами смеются – «так уже не танцуют», потом с вами борются, а потом вас признают. Это не я сказал, это мудрость такая. Да, безусловно, было Биеннале и на тот момент уже Иосиф Маркович, заметив, посмеялся чуть-чуть, дав нам параллельную программу хоть и с такими важными персонами, как молодое поколение семейства Краснянских, и прессы не было, говорю, отвечая на ваш вопрос. Была реакция узкого круга, тонкой прослойки. Вот это было самое важное из того, как отреагировала профессиональная публика.

По прошествии почти 8 лет в этом году на шестой Московской Биеннале современного искусства вы представили новый проект – «Систематизм как формула открытия». Как вы можете охарактеризовать развитие проекта с момента первой выставки в 2007м году?

Д: На канале «Культура» был очень приятный философско-публицистический цикл передач – «Черные дыры – белые пятна», телеочерк с выставки. Нас долго интервьюировали, в эфире мы буквально по два слова сказали, но именно то, что мы говорили на камеру, было очень правильно аранжировано с текстом ведущего за кадром. Наша формулировка безусловно важна, но взгляд на это все со стороны, и именно в форме такого документального телевизионного фильма – это было важно, потому что на открытии об этом уже говорили не мы, а академики РАН. Системный подход в нашем направлении изобразительного искусства сродни научно-исследовательскому. После последней выставки резонанс намного больше, и он, скорее, академического характера. Это, конечно, не конкретное признание в кругах современного искусства, мы до сих пор как будто андеграунд и «запрещенка», но мы же не хаотизируем, мы систематизируем.

Есть ли постоянные выставочные площадки в России или в мире, где можно наблюдать ваши работы?

Д: Есть, «Систематизм Арт-Студия» в Москве на Пречистенке.

фото2Ваши работы очень вписываются в современный дизайнерский стиль. Вы продаете ваши работы? Кто их покупает?

Д: Время от времени продаем нашим знакомым. Очень часто мы взаимодействуем с так называемыми «пустыми стенами», когда все готово, все очень необыкновенно, изысканно и дорого, поработали архитектор, дизайнер, декоратор, и заказчики ищут картины для заключительного этапа. Им сообщают, что есть такие андеграундные авторы, но их искусство — не анекдот и не стеб. А пишут они красивые интерьерные пятна, несущие собой интересные задачи, и когда заказчики начинают знакомиться с этим, то понимают, что становятся обладателями не просто красивых вещей, радующих глаз, а картин, которые реально имеют свойство структурировать пространство. А также расти в цене, как акция необыкновенно многообещающего прорывного искусства.

У вас есть лекции и семинары по систематизму. А где их можно прослушать?

Д: Мы это делаем в частном порядке с аудиторией или со студенческим образованием. Как правило, если где-то просят ввести в курс, то это проходит параллельно с экспозиционным форматом. Когда мы развернулись на несколько залов в гуманитарном корпусе МГУ, то естественно, все гуманитарные факультеты подошли к нам, и нами был прочитан цикл лекций. После чего, в самой РАН нам довелось поучаствовать с экспозиционным форматом, который синхронизировался с лекционным. Каждая лекция из этого цикла – очень насыщенный богатый иллюстративный ряд, который наглядно подтверждает то, о чем идет речь. Все идет так – определяется группа студентов, время и место. И проходит курс. Как-то даже в Институте стали и сплавов попросили выступить, то есть, тема систематизм в этом смысле универсальная. Мы готовим курс в МГИМО, где нас попросили немного ввести в курс международников, так как систематизм это и культурные коды, и, учитывая культурную и внешнюю политику, МГИМО это как раз не повредит.

Какой проект вы готовите сейчас?

Д: У нас будет выставка в Министерстве культуры РФ, в конце декабря. Мы готовим ряд новых произведений. Все приурочено к встрече с Министром культуры РФ, с которым мы будем разговаривать на разные темы, в том числе, строительства мирового центра науки, искусства и просвещения. Именно эту миссию наука и искусство выполняют наряду с миссией вероисповедания, идеологией государства, то есть наука и искусство являются просвещением и наполнителем.

Поделитесь с друьями:

Leave A Reply