В распоряжении читателей довольно много статей о прошедшем ЧЕ-2016, написанных спортивными обозревателями, критиками и аналитиками. UNIC-Report предлагает свежий взгляд на Чемпионат глазами нашего журналиста, по совместительству спортсмена и путешественника.

Москва-Париж. Рейс авиакомпании «Россия». Я впервые лечу на крупный футбольный форум, и впервые мою поездку в Европу сопровождает такое количество страхов. Я только недавно понял, как много их у меня, и примерно тогда же осознал, что только двигаясь им навстречу я остаюсь в ладах с самим собой.

Фото: личный архив Д. Березина

Фото: личный архив Д. Березина

Наводнение в Париже, забастовки транспортников, угрозы терактов, фанатские битвы. Если две первые угрозы могли оставить меня без матча сборной России против англичан, то две другие так или иначе могли навредить здоровью и даже отнять жизнь.

Отгоняя от себя ужасные, созданные собственным воображением, сценарии, я понял, что за иллюминатором уже виднеются окрестности Парижа, а мы приземляемся в аэропорту Орли. Пройден пограничный контроль, взят багаж, теперь мне нужно на вокзал – поезд до Марселя будет через час. На метро заметно дешевле, но времени почти нет, и я заказываю машину через сервис UberPool (пока не действующий в России). Сообщение: «Ваш попутчик – Аня». Быстро нахожу нужный Citroen и вижу спутницу – симпатичную русскую девушку. Нам по пути не только на вокзал, Аня, также как и я, торопится на марсельский Велодром, чтобы поддержать нашу сборную. Делим стоимость проезда на двоих, но выходит всё равно дорого – по 34 евро с каждого.

За десять минут до отправления поезда прыгаем в свои вагоны, чуть не позабыв обменяться номерами. Я еду один, рядом пустует место. Ещё три часа — и Марсель, как и матч моей мечты, будут совсем близко. Бокал вина или пива оказался бы сейчас вполне уместен, но алкоголь в поездах и на вокзалах в дни Евро не продаётся.

Аня перебирается из своего забитого вагона ко мне. Ей около 30 лет, родилась и несколько лет прожила в Индонезии, где её отец работал в российском посольстве. Закончила лингвистический факультет МГУ, выучив корейский язык. Только что уволилась с должности личного помощника руководителя Disney в России. Интересный бэкграунд, но больше всего меня удивило другое. Аня достала водку и плеснула её в стакан с колой. Нестандартная девушка. Очарованный, я попросил налить и мне, хотя водку терпеть не могу.

Марсель. На вокзале нас встречает Натали – моя немецкая подруга. С ней мы познакомились в прошлом году в Португалии, на Пути Сантьяго (подробнее в материале «Прийти в Сантьяго и стать лучше»). Натали уже купила для нас билеты в метро, а очереди за ними в десятки человек. В подземке первое знакомство с английскими фанами – песни, пляски, очень шумно, но без агрессии. Если конечно не считать агрессией «фуканье», адресованное, вошедшим на одной из станций парням, в шотландских футболках. Дружный смех англичан, покрасневшие лица смущённых шотландцев.

Аня едет к себе, договариваемся увидеться на стадионе. Недалеко от Велодрома меня уже ждут друзья – Сергей и Варвара. Мы с Натали с радостью их приютили – за две недели до Евро ничего приличного и доступного в пределах Марселя уже не было.

Триколор на щёки, бордовая футболка Adidas, флаг на плечи. Через пять минут мы уже в плотном англо-русском потоке болельщиков. Англичане во всю горланят «Don’t take me home» – песню, ставшую для меня аудио-символом этого Евро. Не мудрено, почему подавляющее большинство англичан начинают подпевать моментально – у песни всего шесть строчек и очень простой текст.

Входим на территорию стадиона. Большие очереди, досмотр быстрый и не тщательный. Первые фото с незнакомыми, но объединёнными любовью к футболу болельщиками обеих сборных. Пульс зашкаливает, уже слышен гул, вырывающийся из десяток тысяч английских глоток, сливающийся в один неистовый звук.

б1

Фото: личный архив Д. Березина

Передо мной зелёный газон, раскрашенные в красные и белые цвета трибуны, и плавные линии сверхсовременной конструкции Велодрома. Восторг и адреналин! Если перед смертью у человека действительно проносится нарезка лучших моментов жизни, этот кадр точно войдет в ленту!

б2

Фото: личный архив Д. Березина

Проходим к нашим местам, они уже заняты супругами Стриженовыми. Они ни при чем – все претензии к стюардам, не все из них столь компетентны, как хотелось бы.

И вот игроки на поле. Звучит наш гимн. Кажется, поём неплохо. Затем гимн англичан. В целом, россияне на трибунах похожи на начинающих тусовщиков в ночном клубе – очень стараются, но из-за зажатости и отсутствия опыта выходит как-то коряво. К середине тайма мы уже выложили весь свой арсенал: «Россия-Россия!», «Вперёёёёд, Россия!», «Катюша» и даже «Чужие губы тебя ласкали», прямиком из 90-х.

После пропущенного гола российские трибуны стремительно рефлексируют в сторону негатива. Всё чаще раздается мат и оскорбления в адрес игроков. В ничью, и уж тем более в победу, кажется, не верит уже никто. «Вперёёёёд, Россия!» раздаётся ничуть не тише прежнего, просто становится каким-то печальным.

Оттого и гол, забитый капитаном Березуцким, был воспринят российскими болельщиками как чудо. Обезумевшие глаза, невероятные прыжки, объятия, поцелуи.

На позитивной волне выходим со стадиона. Фанаты с Туманного Альбиона не такие довольные. Истошно кричат на английском, оборачиваюсь. Из внушительного размера толпы в нашу сторону направляется молодой парень. Он уже ближе, и теперь понятно, что с весьма агрессивным видом он во всю глотку орёт: «И это ваша поддержка, русские?!» Кто-то из английских фанов догоняет своего расстроенного друга в нескольких метрах от нашей разнополой компании. Уводят. Через пять минут подбегают более адекватные ребята и извиняются, уж очень сильно расстроился их пьяный друг.

Теперь женская часть нашего «фан-движа» категорически против прогулки по печально знаменитому старому порту Марселя – ночь обещает быть жаркой. Мужская часть поддерживает, сознавая опасность этой затеи. Итог: полночи на обмен впечатлениями в барах неподалёку от Велодрома и самое дорогое пиво в жизни — за 8 евро.

Через три дня почти вся наша компания покинет Францию. Аня улетит в Москву, Сергей и Варя – в Испанию, Натали – в Германию. Здесь останусь только я, коротая время до третьего матча сборной в Тулузе, чередуя досуг хаотичными перемещениями по югу Франции. Вперед!

Ницца. Порт. Тихий плеск воды, скрежет качающихся лодок. Удивительно умиротворяющее занятие – изучать под эти звуки названия маленьких деревянных посудин. Napoleon, Brigitte и даже Chita. Сегодня в Лилле наши получили два гола от словаков. Как я и мечтал – всё решится с валлийцами в Тулузе. Впечатления от Ниццы превзошли все мои ожидания. Моя Ницца – это не город для миллионеров, а удивительно весёлый, живой и уютный портовый город для всех. Со своими бродягами, уличными музыкантами, наркодиллерами и проститутками.

б3

Фото: личный архив Д. Березина

Ницца — Монте-Карло. Моросящий дождь. Я несусь по трассе из Need for Speed на арендованном велике, чтобы взглянуть на княжество Монако. Крутые повороты, узкая дорога и большая скорость почти не позволяют взглянуть направо, вниз, туда где море бьётся о скалы. Но и тех редких моментов достаточно, чтобы понять – это одна из красивейших трасс Европы.

б4

Фото: личный архив Д. Березина

Тулуза. Я попросил приветливого 25-летнего француза помочь разобраться в устройстве общественной прачечной. В ответ Жан-Франсуа интересуется, читал ли я Оноре де Бальзака и взахлёб рассказывает о Париже. Интересная беседа была прервана окончанием стирки и необходимостью закинуть пару монет в машину для сушки. Грязные вещи и бумажник были принесены в спортивном мешке. Через минуту я понимаю, что остался далеко от дома и близких без гроша в кармане и пластиковых карт. Я нарушил одно из главных правил путешественника, и понёс в недавно купленном, уже полюбившемся бумажнике все деньги, включая российские рубли.

Это потом я вспомнил – в прачечную заходила сомнительного вида женщина, посидела на скамейке, где лежал мой мешок, и быстро ушла. Сомнений нет, это она. Мы видим камеру, Франсуа набирает номер владельца, а я тем временем обследую несколько ближайших мусорных урн. Там пусто, а камера в прачечной уже давно не работает. Я вдруг понимаю, что одна из карт, даже не запрашивает пин-код при покупке. Возможно сейчас, эта матёрая воровка уже тратит мои деньги. Денег на телефоне, как назло, нет – нам нужен Интернет.

Бежим к Франсуа, из динамиков его стерео-системы Бобби Макферрин издевательски напевает: «Don’t worry, be happy…». Карточки заблокированы, и я размешиваю сахар в только что сваренном Франсуа кофе – не переживать становится намного легче. Я не зол на ту женщину — каждый зарабатывает, как умеет. Я зол на себя, когда-нибудь моя рассеянность встанет мне дороже, чем этот бумажник.

Дождавшись хозяина апартаментов, я получил дубликат ключей. По иронии судьбы, Стефан – профессор одного из университетов Тулузы — был единственным, кто попросил залог на время проживания. Обычно на Airbnb такое не практикуется. Осматривая ещё не изученные мусорные баки района Сен-Мишель, я вспоминал, как, улыбаясь, отдавал Стефану сто евро, и заверял: «Всё будет хорошо, не переживайте!».

К счастью, паспорт был в апартаментах, и уже через час мы с Франсуа стояли в очереди, в одном из отделений Western Union. Я мог попросить у друзей больше денег, но 200 евро на неделю в Европе, казались мне той суммой, которая немного накажет меня за мою рассеянность, и в тоже время не даст умереть голодной смертью.

б5

Фото: личный архив Д. Березина

Мы сидим на берегу Гаронны и освежаемся холодным пивом. Франсуа, немного потратившийся на меня, но не взявший ни цента, умело сворачивает самокрутку. Это был один из тех редких моментов умиротворения, когда самое страшное уже позади, и ты понимаешь: рядом с каждым скверным человеком обязательно окажется пара классных ребят.
Франсуа пора на йогу, мне – на футбол.

б6

Фото: личный архив Д. Березина

Подготовка к памятному селфи на краю набережной, в месте, где нет парапета, а до реки один маленький шаг. В то время, как лысый валлиец с голым торсом и окосевшими глазами поднимается с травы, что-то выкрикивая, я прицеливаюсь, подыскивая идеальный ракурс для селфи. Всё больше ускоряясь, валлиец и не думает сворачивать, двигаясь прямо на нас. Кажется, бордовая майка сборной России действует на него, как красная тряпка на быка. Если бы у него всё же были рога, моему правому плечу пришлось бы не сладко. Я хорошо ощутил мощь его разбега, но еле уловимое движение корпусом уберегло от падения в эту грязную реку. Валлиец в воде, а мы быстро фотографируемся и уходим. Франсуа услышал, что кричал этот любитель «шуток под градусом». «Ты умеешь плавать?»,– заботливо интересовался он. Я – да, смартфон в моём кармане – нет. Вот уж денёк.

До матча пара часов. Направляюсь в апартаменты за флагом, красками для лица и билетами, три из которых нужно продать. Не помешало бы ещё найти компанию весёлых и раскрепощённых россиян. В первой половине дня наши сограждане не очень-то афишировали своё присутствие в городе. На улице, у выхода из метро вижу несколько десятков российских болельщиков. Быстро вливаюсь в компанию.

Продаю два билета отчаянным уральским парням по 20 евро при стоимости 25. Ещё один билет уходит всего за 5 евро. Нам не терпится на стадион. Пора заходить на арену.

Стадион Тулузы, реконструированный в 1997 году, впечатления не производил. Как и игра нашей сборной, о которой совсем не хочется говорить. А вот человеческая злость конечно поразила. На футболистов выливается такой поток грязи и оскорблений, что даже как-то неловко. Группа из десяти-пятнадцати российских фанатов заряжает: «Дзюба, иди на х..!» От нижнего яруса трибуны, где располагались эти ребята, до футболиста, пробегавшего у ворот сборной Уэльса не более тридцати метров. Замкнутый круг – болельщики реагируют на футболистов за игру, а те в свою очередь – на плохую поддержку, острую реакцию и критику.

После матча Игорь Акинфеев долго призывал своих партнёров присоединиться к нему и пообщаться с болельщиками, но тщетно. Болельщики скандируют: «Игорь!Игорь!», вслед направляющемуся с опущенной головой в раздевалку вратарю сборной. Кажется, единственное, чем были довольны российские болельщики в этот вечер, так это поведением своего стража ворот. В его призывах к партнёрам и грустному уходу с опущенной головой читалось отчаяние, а в выходе к недовольной толпе болельщиков – смелость и не безразличие.

Париж. Я просыпаюсь среди ночи и слышу несколько автоматных очередей. Этого не может быть. Приехав два дня назад на парижский вокзал Аустерлиц из Тулузы, я вспоминал о возможных терактах. И вот опять? Сердце быстро застучало – кажется, стреляли где-то недалеко. Я слышу звук сирены, и уже не пытаюсь закрыть глаза. Подхожу к окну, над серыми парижскими крышами возвышается Июльская колонна Площади Бастилии. Звуки сирен всё нарастают.

Выходить на улицу не безопасно, последние теракты в Париже были серийными. Но как же любопытно! Да и чисто по-журналистски понимаешь – это же отличная возможность получить эксклюзив. Быстро одеваюсь. С собой наличные, телефон, экшн-камера.

Сбегаю вниз по винтовой лестнице, открываю тяжёлые ворота. Четвёртый час ночи, квартал Марэ, бурлящий даже далеко за полночь, наконец-то взял передышку. Крупнейшая еврейская община Европы, излюбленное место ЛГБТ-сообщества и богемы – это всё про него, про Марэ.

Очень тихо. Редко встречающиеся люди спокойны и беззаботны. Странно, никакой «движухи». Нужно выйти на большую улицу Сент-Антуан, к станции метро, там станет ясно, в каком направлении двигаться. Метро Сен-Поль, слева – Площадь Бастилии, справа – Отель де Виль. Признаки паники и активности экстренных служб отсутствуют, сирены, кажется, стихли. По направлению к Сене хорошо освещённые колокольни Собора Парижской Богоматери напоминают мне, что по-настоящему поехать в Париж почему-то захотелось только после романов Гюго. Прогулка продолжается ещё полчаса, и я возвращаюсь на Руэ де Ториньи, 4. Что, чёрт побери, это было? Не знаю, но увидеть безлюдный ночной Париж – это дорогого стоит.

Честно говоря, я вообще не достоин того, чтобы что-то рассказывать о Париже, его просто нужно увидеть. Поделюсь лишь одним личным и, мне кажется, весёлым наблюдением. Романтический ореол «города влюблённых» даёт о себе знать: гуляя по Парижу, вы увидите так много ожидающих чуда, широко раскрытых [чтобы его не пропустить], женских глаз, что можете оказаться к такому вниманию не готовы. Главное, не перепутайте кварталы – в Марэ эти глаза будут мужскими.

Париж. Гаре де Лион. Автобусный вокзал. Мой обратный путь в Москву пролегает через Амстердам. Автобус отправляется в 7:30, но в 7:05 я уже на месте. Пассажиры почти загрузились в один из автобусов. Подхожу к нему, на электронном табло надпись: «Amsterdam». Протягиваю водителю паспорт и билет, через несколько секунд отдаёт обратно:

Ваш автобус через полчаса.
Уверены?
Да. Конечно.

Автобус уезжает почти сразу. Сажусь на чемодан и жду. 7:20 – начинаю нервно ходить по перрону. 7:25 – забегаю в миниатюрный офис компании Ouibus и спрашиваю, где мой автобус. Сотрудница офиса абсолютно не владеет английским. Показываю билет. После небольшой паузы и судорожных жестов сотрудницы понимаю, тот автобус был моим. Чуть ли не в первый раз в жизни пытаюсь громко материться на английском. Выходит так себе – никакого пространства для манёвра.

Телефонные разговоры и «клацанье» по клавиатуре. Просит подойти к монитору. Какое-то расписание на экране, тыкает в строчку: «Amsterdam…11:00». Платить не нужно. Только что меня обокрали на три с половиной часа в дивном городе каналов.

Амстердам. Аэропорт Схипхол. Я жду посадки на рейс до Москвы. Кажется, я устал, в голове каша. Нужно время, чтобы всё разложить по полочкам. Кое-что важное, правда, я уже знаю. Самое дорогое, что у нас есть – это люди: родные, друзья, знакомые и даже продавщица в овощной лавке у дома. Общение с ними – это то, что позволяет нам чувствовать связь с миром, быть его частью. Человек не может в полной мере насладиться красивым собором или удивительным видом на залив, если ему не с кем разделить свои эмоции, улыбнуться и сказать: «Вау!». Одиночество в огромном мире – это то, что нам необходимо, и то, что способно нас убить.

P.S. Страшная трагедия, унесшая жизни десятков людей, произошла в Ницце, как раз в то время, когда я писал эту статью. Я не стал ничего менять в той части материала про этот город, просто потому что в моём отношении к нему ничего не изменилось. Гуляя по Английской набережной, я слушал свой оркестр: шум прибоя, уличные музыканты и смех толпы. Я тащился от этого. Как, я уверен, и те несчастные, для кого эта прогулка оказалась последней. Ужасные вещи, которых мы так боимся, иногда случаются, но всё же большую угрозу для себя представляем мы сами.

Поделитесь с друьями:

Leave A Reply