Молодой талантливый пианист Лука Окрос, который начинал свой творческий путь в Тбилиси, продолжал в Москве, а сейчас живет в Лондоне и покоряет Запад, рассказал Анне Чернышевой о своем абсолютном музыкальном слухе, любимом композиторе и тяжелой профессии музыканта.

Лука Окросцваридзе (настоящая фамилия музыканта) родился в Тбилиси 19 марта 1991 года. В раннем возрасте начал играть на фортепиано. В 2004 году закончил Тбилисскую музыкальную гимназию им. Захария Палиашвили, после переехал в Москву, где окончил Московскую Государственную консерваторию им. П.И. Чайковского. В 2009 году дебютировал в нью-йоркском Карнеги-холл. В 2013 году поступил в лондонский Королевский Колледж Музыки. Призер многочисленных международных конкурсов пианистов. Живет в Лондоне. Женат.

— Когда ты понял, что музыка – это то, чему ты хотел бы посвятить свою жизнь?

В детстве, мне было 3-4 года. В семье у нас нет музыкантов, и никто не мог определить профессионально это или нет. Только после уроков с нашими знакомыми, которые были учителями музыки, выяснилось, что у меня абсолютный слух (кстати, у музыкантов это не так часто бывает). За месяц я выучил, как писать и читать ноты, я еще не знал, как читать и писать на грузинском, но в нотной грамоте уже разбирался.

— Музыка изначально была твоей страстью и любовью, или ее начали развивать твои родители?

Родители, конечно. У нас дома, как в Тбилиси это часто бывает, стояло пианино. И пианино стало инструментом, которое помогло выразить себя через музыку. Часами мог сидеть и играть. Никогда не было такого момента, что надо будет выбирать профессию. Изначально все уже знали, что я буду музыкантом.

— Как ты считаешь, кто раскрыл твой талант?

Мама. Это она обнаружила, что у меня какая-то тяга к музыке и попросила наших знакомых послушать меня. Всем мамам обычно кажется, что их дети самые гениальные, поэтому нужно, чтобы профессионал это оценил.

Фото: Личный Архив Луки Окроса

— Кто твой любимый композитор?

Рахманинов. Это личность, которой я восхищаюсь как пианистом, дирижером, композитором. Он мой пример для подражания, с какой человечностью и добротой он относился к людям.

— У каждой творческой личности есть период кульминации. Ты ее уже достиг?

Я надеюсь, что нет. Думаю, я еще поднимаюсь в гору, ощущаю, что это только начало пути. Наша профессия тем и отличается от многих, что совершенствоваться можно бесконечно. Пик – это, наверное, когда на тебя смотрят уже как на эталон, пример для молодого поколения, но пока я еще сам молодой и много времени трачу на работу для того, чтобы выйти на такой уровень.

— Есть ли среди современных музыкантов твой кумир, к мастерству и успеху которого ты бы стремился?

Безусловно. Это Григорий Соколов. Он сейчас уже в возрасте, но очень известный музыкант, особенно в Европе. И у меня стремление к его уровню в мастерстве и профессионализме.

— Ты сам сочиняешь музыку?

Да, я с детства сочиняю. Мне это очень нравилось и нравится до сих пор. Но когда играешь произведения разных композиторов, так или иначе в голове появляются идеи, музыка, которая похожа на то, над чем ты работаешь сейчас, а не хочется псевдо своей музыкой заниматься. Музыка очень похожа на театр. Композитор – это как сценарист или автор пьесы, а исполнитель – как режиссер, который должен показать все это на сцене.

— Тебе это нравится больше, чем играть произведения сочиненные не тобой?

Писать сценарий или уже играть роль? Мне нравится сочинение, но ввиду того, что уже написано много красивой музыки, я будто стесняюсь писать что-то такое, что не может быть сравнимо с Рахманиновым, Брамсом, Бетховеном. Поэтому уверенность, как артиста, все-таки в исполнительской части больше, чем в композиторской.

— Что тебя вдохновляет на творчество?

Чувство красоты, его во всем можно увидеть: природа, люди, окружающий мир. Самое главное для людей искусства, чтобы они понимали, что такое чувство красоты, что такое истинная красота. Это может быть что-то простое, но при этом очень глубокое и впечатляющее. И меня это вдохновляет.

— Влияют ли политические пристрастия на твое музыкальное вдохновение и график выступлений?

Я всегда старался в политику не вмешиваться. Но, порой определенное влияние на график выступлений прослеживается. Например, я должен был в марте приехать в Москву. Я прожил в Москве 10 лет, но в связи с тем, что я переехал в Лондон, мне нужна была российская виза, получить которую достаточно непросто. К тому же я должен был выступить в Музее Рериха, с которым сейчас очень жестко расправляются в Москве. Это очень близкая для меня организация, которая поддерживала меня и многих талантливых ребята на протяжении долгого времени. Когда я только переехал в Москву, я очень много играл у них концерты, они мне, иностранному гражданину, помогали с оплатой за обучение в Московской консерватории. В данном случае (касаемо музея) это как раз какое-то политическое действие. Борьба с музеем, который без государственного финансирования восстановил здание, в котором располагается, столько лет бережно хранил и заботился об экспонатах, всесторонне поддерживал молодые таланты – это очень печальное событие. Некоторые люди пытаются смешивать политику и искусство, и это всегда плохо заканчивается.

— Что тебя интересует помимо музыки?

Увлекаюсь рисованием. Кроме всего прочего мне нравится читать про историю и политику. Люблю играть в шахматы, нравится все, что связано с мозговой деятельностью. Еще, конечно, в качестве хобби, я бы назвал путешествия, так как с моей профессией это очень связано.

Фото: Личный Архив Луки Окроса

— Ты даешь концерты в Европе, Америке, Грузии, а хотел бы ты организовать свое выступление в России?

У меня есть много хороших знакомых в Москве, которые будут очень рады прийти на мой концерт, но пока выступлений в России у меня не предвидятся. Заметил такую особенность постсоветский стран, что пока люди не уехали за границу, пока не стали знаменитыми по общественным меркам, ценность их в собственных странах мизерная. В наших странах отношение к искусству как к какому-то 55 делу по значимости, я думаю, это абсолютно неправильно, потому что сейчас такое время, когда людям как никогда нужно что-то духовное.

— Талант — это большой труд. Много времени у тебя отнимает музыка?

Если взять жизнь, то всю жизнь, а если взять день, то половину дня. Так или иначе это не только занятие на фортепиано, например, в Лондоне очень требовательны к организации самого себя. В отличии от Москвы, где у нас были лекции с предоставлением масштабных музыкальных знаний, но без применения их на практике, то в Лондоне все абсолютно иначе. Электронная почта, веб-сайт – ты полностью должен представить себя как готовый продукт, а это тоже отнимает много времени. Мой график вроде бы и свободный, но в то же время и нет. Отпуск брать нельзя, так как это влияет на игру. По-моему Падеревский говорил: «Если я не занимаюсь один день – это замечаю только я, если два дня – это замечают критики, а если три дня – это слышит публика».

— Ты довольно долго жил в России, сейчас живешь в Англии. Не хочется вернуться?

В России у меня очень много близких, которых я люблю и мне очень повезло, что благодаря бывшему послу России в Грузии, я переехал в Москву, но жить в Москве я бы не хотел уже. Пианист – это уважительная профессия в Лондоне, и мне это нравится тем, что музыкант – это артист, которого ценят за его нематериальную составляющую, за те эмоции и впечатления, которые он может подарить. В Лондоне большое количество фондов и организаций, которые, по итогам прослушиваний, в случае победы способствуют развитию карьеры молодых музыкантов. А в Москве, к сожалению, подобная система пока плохо развита. У моей профессии много специфики, нужно учитывать много факторов, которые на первый взгляд не заметны.

— Какие творческие планы на будущее?

В ближайшую неделю я еду в Израиль на конкурс Рубинштейна. Это один из крупных конкурсов, который можно воспринимать как Олимпиаду для спортсмена. С одной стороны – это очень большое психологическое давление, с другой стороны – это хорошая возможность показать себя. Также предстоят концерты по Англии, Франции, в Гонк-Конге.

Поделитесь с друьями:

Leave A Reply