Не могу представить, как жить на войне. Как не впасть в отчаяние от того, что попал в ад, в те обстоятельства, где, в принципе, человек существовать не может. Не понимаю, как можно восхищаться современной высокоточной военной техникой. Человек тратит свои способности на то, что призвано разорвать его в клочья, изуродовать и уничтожить.

Люди, вы с ума сошли? Вам не хватает природных катаклизмов, аварий из-за «человеческого фактора», болезней? Что ж вы еще-то яму себе роете?

Жаль, что я была еще маленькой, когда умер мой дед, Александр Иванович. С каким бы интересом сейчас я послушала его фронтовые рассказы. Я, конечно, слышала их во время нашего ежегодного приезда к дедушке с бабушкой на 9 мая, когда собирались их дети и внуки. Виновник торжества надевал парадный пиджак с наградами, к которым прилипали мы, младшее поколение большой семьи, и начинались расспросы про то, какая медаль или орден какой дедушкин подвиг означает.

Что мы тогда понимали? Лишь повзрослев, стали интересоваться у родителей, кто мы и откуда. И получается, что история семьи складывалась в полном соответствии с историей страны. Мамины родители (впрочем, как и папины), родившиеся до революции, в 1930-м году очутились в Сибири по причине «голодомора». Были там люди и с Дона, и с Волги, одним словом те, кто хотел выжить. Там и познакомились Александр с Евдокией: он из Рязанской волости, она из Тульской.

Старшего дедушкиного брата, председателя колхоза, по чьему-то навету объявили врагом народа и арестовали, что стало долговременной причиной отказов в награждении деда за военные подвиги. В 1940-м году Александру Ивановичу пришла повестка на финскую войну, но пока суд да дело, война закончилась. А в 1941-м, будучи отцом троих сыновей, дед отправился на фронт и принял участие в самых страшных сражениях (хотя, какое из сражений не страшное) — Сталинградском и на Курской дуге. Там он и заслужил Орден Красной Звезды и медаль «За отвагу».

Много дед рассказывал о военных буднях, о том, как бывало, что свои обстреливали своих из-за отсутствия информации или отсутствии скоординированности действий. В общем, много было неоправданных потерь и счастливых случаев спасения.

Фото: личный архив Д. Долоховой

Чаще всего он с теплотой вспоминал о своем третьем номере минометного расчета рядового Маматаева, казахском пастухе, прекрасно ориентировавшемся по звездам. Как-то раз был ночной марш-бросок, темнотища. Что, где — трудно сказать. Вдруг, посмотрев на небо, Маматаев говорит: «Не туда идем». Была выслана разведка, и оказалось, что идут наши солдатики прямо в тыл к немцам. Благодаря казахскому пастуху были спасены жизни многих бойцов.

Война для Александра Ивановича закончилась в 1943-м году вследствие контузии. После боя под Сталинградом пролежал он, раненый, сутки в болоте без сознания. Когда его нашли, решили, что мертвый, да хозяйка избы, куда принесли деда, выходила его травами. А дома бабушка еще долго лечила его народными средствами, почки были застужены, да и слышать стал плохо.

Бабушке тоже досталось в это лихое время — осталась с тремя мальчишками десяти, шести и трех лет. Когда украли продуктовые карточки, она хотела наложить на себя руки, не представляя, как можно сохранить жизнь детей без еды. Хорошо, что рядом с домом, где они жили в Подмосковье, в березовой роще, находились дачи НКВД, где базировался СМЕРШ, в столовую которого в то время требовалась подсобница на кухню. Бабушка с радостью устроилась, хоть и страшно было оставлять детей одних. Сыновья приходили помогать — картошку чистили, дрова подносили, делали все, что по силам. Контрразведчики из СМЕРШа очень хорошо к ним относились, всегда старались подкормить, угостить чем-то.

Наверняка, у самих тоже дети где-то остались и неизвестно, каково им жилось. Бабушка часто вспоминала ребят добрым словом и горевала о тех, кто не вернулся с задания.

Папин отец на фронт не попал по состоянию здоровья, но и ему дело нашлось — он занимался обеспечением армии продовольствием. А где этим можно было заниматься, как не в Ташкенте? Поэтому вся семья эвакуировалась из Москвы в этот хлебный город. Папе было четыре года, он ходил там в детский сад и до сих пор помнит песенки на узбекском, которые дети пели, сидя на горшках, чтобы время не шло даром. Узбеки «понаехавших» не любили и ждали, чем окончатся военные действия. Дальнейшие отношения с русскими зависели от того, перейдут немцы Волгу или нет. Короче, жизнь там не была сладкой, но дети это легче переносили.

А до войны дедушку Диму неоднократно допрашивали на Лубянке и несколько суток не давали спать, заставляя десятки раз писать автобиографию. За что? За то, что до революции он служил в царской армии. А где тогда можно было служить?

Когда семья приехала из эвакуации, квартира была занята, и поселили их (пять человек) в бараке с цыганами возле Новодевичьего монастыря. До жилья на Ленинском было еще очень далеко.

Вот такую нелегкую жизнь прожило поколение наших дедов. Спасибо им за то, что выдюжили, отстояли и воссоздали из руин страну, вырастили наших родителей и, несмотря на веские причины быть, мягко выражаясь, недовольными своей жизнью, никогда не кляли Родину, и детей своих воспитывали патриотами. А дело внуков и правнуков уважать память о них и никому не позволять извращать подвиг уходящего поколения. Таких людей больше не будет.

Поделитесь с друьями:

Leave A Reply